Как российские волонтеры открыли клинику в Гватемале: проект Health&Help в Посиделках

Что такое волонтёрство в вашем понимании? Помогать домашним животным? Съездить и поработать на каком-то крупном спортивном мероприятии, где тебя даже могут покормить и одеть?

А что, если я вам скажу, что есть абсолютно авантюрное волонтёрство, во многом не идущее ни в какое сравнение с этими вашими Олимпийскими Играми и футбольными мундиалями? Уехать в другую страну, о которой ты мало что знаешь и даже не представляешь, как там живут люди? Или представляешь, но такого в живую никогда не видел, лишь с экрана своего гаджета? Герои этой публикации – именно такие безумцы (долго думал, ставить ли тут кавычки), о которых вы, возможно, даже слышали, читали где-нибудь на “Лентаче” или видели на каком-то телеканале. В пятницу они приезжали к нам, в Волгоград, рассказать о новом вызове для них, поделиться своими эмоциями и опытом, возможно, даже найти единомышленников, которые бы поддержали финансово или – что, наверное, даже важнее в некоторых моментах – поехали с ними. Бросив всё, также, как они.

Вместе с запросом “Health&Help” Google предлагает поискать и по другим запросам: “больница в Гватемале”, “Виктория Гватемала ЖЖ”, “доктор Вика”, “врач волонтер из Уфы”. И, думаю, вы уже догадываетесь, о ком пойдёт речь. Виктория Валикова – профессиональный врач из Уфы, которая стала идейным вдохновителем и руководителем проекта по строительству клиники для племён майя в Гватемале. Теперь для этой команды есть новый вызов – тоже клиника, но на сей раз в Никарагуа.

Сразу оговорюсь: для данного материала использовалась не только информация, полученная непосредственно во время встречи в антикафе “Посиделки”. Это и их официальный сайт, и иные крупные публикации в СМИ, и личные воспоминания от общения на проекте “Школа гражданского лидерства”, где, собственно, я и познакомился с Викой и Кариной Башаровой. Делается это сознательно, поскольку в рамках небольшой встречи трудно отразить всё, что касается проекта, да я не смог, к сожалению, зафиксировать всё, о чём шла речь на встрече, поскольку помогал вести прямой эфир в Инстаграм.

Поэтому в конце публикации я оставлю все необходимые ссылки, чтобы вы смогли подробнее узнать о “Health&Help”. Также все цитаты Виктории будут поданы, возможно, с небольшими изменениями, однако адептам полной достоверности скажу в ответ на это, что данный текст был предварительно согласован и с Викторией, и с Кариной, дабы ничего не исказить по существу.

Сразу хочется отметить, что сидели мы в узком кругу: помимо самой Виктории, с ней была волонтёр Евгения, с которой ранее я не был знаком, а также я, одна из администраторов “Посиделок”, и ещё две девушки. Вести в прямой эфир в Перископ и Инстаграм начали практически сразу, не особо задерживаясь после “официального старта” в семь вечера. В какой-то момент камеру наводят на меня и просят представиться. Скромно рассказав о себе и упомянув, что с Викторией мы знакомы уже второй год, после “Школы гражданского лидерства”, в ответ она произнесла:

«Он скромничает. На самом деле он мой лучший друг! Здесь, в Волгограде, потому что больше никого я тут в принципе не знаю!»

Волгоград встретил девушек не сказать чтоб очень дружелюбно:

«Нам нужно было добраться с одной остановки на другую. Во-первых, мало того, что при обилии самых разных маршруток, которые могли нас довезти, мы почему-то сели именно в ту, которая не ехала, куда нам надо, из-за чего водитель нас обматерил! Но потом, сев в нужную, я начала вести прямой эфир в Инстаграм, на что водитель разозлился и нахамил, дескать, нельзя в маршрутке разговаривать!»

Но несмотря на это, в весьма домашней атмосфере Вика рассказывала в большинстве своём об опыте Гватемалы, нет-нет да возвращаясь в Никарагуа. В первую очередь спрашивают, какие сложности были и есть, и почему не в России:

«В основном тяжело физически, в первую очередь из-за условий. Мало еды из-за того, что финансы уходят на другие вещи – лекарства и строительные материалы. Другая сложность – это языки. Несмотря на то, что официальный язык в стране испанский, местное население майя говорит каждый на своём… Это даже диалектом не всегда назвать получается. И нередко приходится переводить с испанского на кече (местный язык). Учить же испанскому в маленьких деревнях нередко некому: то учитель куда-то денется, то случится праздник, и занятий не будет. В России же мы помогаем в первую очередь консалтингом, то есть, консультируем по различным проектам, как их начать, как использовать краудфандинг и так далее. Бывали и такие случаи: собрали волонтёры в России нам медикаменты и что-либо ещё – а отправить не получается. По разным причинам: то почта местная не работает (она в Гватемале частная, и работает как захочет), то таможня не выпускает. Что делать со всем добром? Раздаём другим нуждающимся, в детдома, если это вещи, например».

Среди присутствовавших была и практикующий врач. Естественно, пошли вопросы о том, какие болезни чаще всего встречались:

«Наверное, травмы – это то, с чем мы чаще всего встречались, и что сложнее лечить, потому что они запущены. Лечить по стандартам – ну, ты стараешься это соблюдать настолько, насколько это возможно. А иной раз и чисто по инструкции вводишь лекарства. Неважно, на самом деле, какой категории ты врач, если едешь к нам – делаешь ты абсолютно всё, что нужно будет сделать. Аборты, кстати, запрещены в Гватемале, можно и на 8 лет в тюрьму сесть. С контрацепцией местное население практически незнакомо, женщины рожают с 14 лет и до тех пор, пока могут вообще рожать. К 28 годам вполне нормально для них, когда у тебя 6-7 детей, а в среднем же в семье их 8-10. Из-за этого среди женщин меньше тех, кто знает испанский, они как раз говорят в подавляющем большинстве на кече. Мужчины же чаще владеют испанским».

Медицина в Гватемале, как вы понимаете, разительно отличается от того, к чему привыкли мы:

«Нет, конечно же, в Гватемале есть поликлиники и больницы. Но они в подавляющем большинстве находятся в крупных городах, и являются платными. Фактически они созданы для того небольшого процента населения, которое может себе это позволить. Но проблема не только в этом. К майя в Гватемале относятся как к людям второго сорта, из-за чего они в принципе не могут получить никакой нормальной помощи.

Простой пример: нередкой ситуацией было, когда в их больницы приходили те, кому нужен инсулин. Ничего не объясняя этим людям, им просто кололи его и отпускали с миром. Естественно, на какое-то время им становилось легче. Но в итоге они всё равно умирали. И в нашей клинике были моменты, когда остро не хватало инсулина. В Гватемале он дорогой, доставляли и из других стран. Как? Ну, в холодильничке, как получалось. Собрали нужную сумму – и с первым волонтёром отправили. Были и у нас случаи, когда мы помогали инсулинозависимым, но в определённый момент медикамент кончался. Люди приходили каждый день и интересовались, появился ли? Разводишь руками и сам грустно вздыхаешь. В этот момент помочь ты не можешь… Местные сами, кто как может, помогают нам небольшими суммами, кто-то больше, кто-то меньше – лишь бы на помощь другим. Мы же не берём денег с них, но кто-то, если может, оставляет нам небольшие суммы, на тот же инсулин иногда хватает». 

Медициной дело не ограничивается:

«Спустя некоторое время мы смогли и небольшие образовательные программы запустить. Например, благодаря спонсорам нам удалось выделить стипендию для местной девочки, Венди. Ей 17 лет, она нам по-разному помогает. Выступит переводчиком с испанского на кече и обратно. Недавно ей выдали айпад, чтобы вести электронную систему учета пациентов и медикаментов. Рассказывали о контрацепции, зачем она нужна и как ей пользоваться. Про диабет тот же. Ту же контрацепцию раздавали бесплатно, спасибо пожертвованиям и спонсорам. Рассказывали о планировании семьи. Местные, кстати, не очень хотят иметь столько детей».

В какой-то момент через WhatsApp приходит звонок не с российского номера. Отдаём телефон Вике, она тут же переключается на испанский. Разговор длится минуты две, после чего кладёт трубку и говорит:

«С Гватемалы звонили. После встречи надо будет связаться и помочь им с бумагами».

И всё же спустя какое-то время речь зашла о проекте в Никарагуа:

«Клинику в Гватемале на некую постоянную поддержку мы смогли запустить примерно за год. Начинали же вообще с 1,5-килограммового пакета с лекарствами, градусника и тонометра, а потом обзавелись и полноценным зданием, и какой-никакой медицинской техникой. После этого сказали себе “Всё, хватит!”. Решили сделать перерыв. Спустя какое-то время с нами связались и попросили глянуть одну деревню, в Никарагуа. На машине нас довезли не до конца, по пути кончилась дорога, пересели на лошадей. Деревни, кстати, официально не существует! Приходим – дома из полиэтилена, у школы нет стен, лишь столбики да крыша соломенная. Ну, и понеслась…».

Кто или что нужны больше всего:

«Нужны строители, те, кто понимают, как строить здания, и могут это сделать. А так – нужны все, и врачи, и кто сможет преподавать на испанском детишкам. Важно понимать: никто из тех, кто к нам приедет, халявить не будет, им всегда найдётся работа, в том числе не та, на которую они рассчитывали. Может закончиться еда в какой-то момент – не беда, тебе найдётся, чем заняться (улыбается).

Нужны те, кто сможет хорошо медийно освещать нашу жизнь. Финансово же нужна любая помощь. Опыт клиники в Гватемале показал: из России было примерно 1100 спонсоров, то есть с каждого около 1000 рублей. Так что не нужно быть богатым, чтобы чем-то помочь хорошему делу! Немало нам помогали русские эмигранты, кстати. Есть у нас и централизованные пункты приёма каких-либо товаров нам в помощь. В Москве, например, это Женя (улыбаясь, указывает на волонтёра). Через них можно передавать обувь детскую, к примеру. Был случай, когда семилетний мальчик пришёл с родителями, у него за спиной большой для его роста мешок, несёт тяжело. А в нём – игрушки! Решил отдать свои старые игрушки детям в другой стране!». 

Ссылки для ознакомления:

Настоящие хорошие люди есть везде.


Алексей Гаврилов

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

204 просмотров

Добавить комментарий