«Торчки» дурного не посоветуют. Sabotage о пьесе местного художника Мити Зимина

21 октября совместный театральный проект «Театр в Леднике & ЛОФТ 1890» представил пьесу художника-дизайнера Дмитрия Зимина «Торчки».

Сюрреалистичная история о трех чудаковатых мыслителях проходила, в так называемом леднике, используемом в 19 в. как помещение для хранения бочек жигулевского пива. Теперь в леднике стоят декорации спектакля: самодельные леса, какие обычно используют во время ремонта, целлофановые пакеты, письменный стол с печатной машинкой. Ощущаешь себя вовлеченным в творческую атмосферу еще и потому, что мелкие предметы декора броско заполняют пространство. Первым делом в глаза бросается, казалось бы, незначительная деталь – странного вида чучело, похожее на гигантскую блоху, полностью выкованную из железа. По ходу пьесы узнаем, чтоб блоху выковал не Левша (все декорации сделаны вручную) и вообще – это слон (только «тссс», мы вам не говорили). Если присмотреться, можно увидеть портрет Гагарина с иконописным нимбом поверх головы, на котором ярко-красным выведена надпись «СССР».

Но декорации — это только обертка, важнее содержание и подача, а за последнее, как известно, отвечают актеры: сам автор пьесы Митя Зимин; поэт-слэмер Марк Лешкевич и ведущий актер Волгоградского молодежного театра Игорь Мишин — собственно три «торчка».

Да, главные герои действительно «торчки», но единственное что они употребляют во время спектакля — это кефир «Простоквашино». Совершенно обыденный молочный продукт, занимающий место в холодильнике большинства жителей страны, внезапно оказывается предметом вовлечения в другой мир – мир сюрреалистичный, вне привычного быта. Аллюзии на советскую действительность, шутки о русском менталитете, даже, в скором привычная нецензурная лексика – возможно, понятны и приятны будут не всем. А фантасмогория криков, шуток, плача и стонов вовсе может показаться кому-то странной. но именно так Митя Зимин выражает свой стеб над богемой. Ее действия абсурдны, ничем не оправданы, а потому и показывать их нужно в непрерывной динамике, как бы подтверждая, что за действиями порой только действия и ничего более.

Митя Зимин новостному порталу V1.ru рассказывал: «Проблемы только у тех, кто не понимает мастеров. Вся постановка разделена на девять частей, в каждой из которых мы со всех сторон, в том числе и очень пугающих, раскроем тему противостояния денег и творчества».

Но пришел ли читатель к одной мысли с автором? Sabotage поговорил с теми, кто был занят в постановке спектакля, чтобы разобраться о чем пьеса.

Митя Зимин, художник-дизайнер, автор пьесы о постановке

О чем пьеса “Торчки”?

– О тлене Сегодня. Сегодня нет. Есть точка между Вчера и Завтра. Всех интересует только Прошлое и Будущее. Настоящего никто не замечает.

В пьесе есть ненормативная лексика. Для чего нужен мат в театре и конкретно в вашей пьесе?

– Для того же, для чего мат нужен вообще. Мат есть фонетический триггер и неотъемлемая форма общения в субкультуре, а русской особенно. Лично я прекрасно понимаю выпады ханжей и тургеневских барышень, но выкинуть слов из песни, мне так же не представляется возможным. Эта постановка не для детских утренников. А взрослые умные люди поймут что к чему без оханья и аханья.

– В конце постановки мопс, как неизбежное, навис над торчками, в прямом смысле навис и при этом немного болтался из стороны в сторону. Допустимо ли издевательство над животными ради искусства?

– Нет. Издевательства над животными недопустимы. Никогда. В случае с нашей пьесой ни одно животное не пострадало. А мопсы остались счастливы и довольны. Это я утверждаю с полной ответственностью. Мопс по типу характера – Участник. Все, что делает хозяин, ему в радость. С французским бульдогом такое бы не прокатило.

Ирина Миронова, имидж-стилист, блогер о своих ощущениях после спектакля

–  Расскажите, что вы вынесли со спектакля?

ТОРЧИТЕ ЛИ ВЫ ОТ ТЕАТРА ТАК, КАК ТОРЧУ ОТ НЕГО Я? Благодарю, Митя Зимин. Вы разгрузили мой воспалённый мозг, видимо, клин клином вышибается. Моя крыша полетела куда-то в удивительные миры вместе с крышей героев-художников, оттянулась там по полной и вернулась бодрячком на своё родное место.  Полезно всё же при нагрузках и стрессах современного человека принимать иногда на грудь нечто такое с градусом 18+, при этом по-детски добродушное. Эффект Зимина – он как раз в том, чтобы выбить человека на какое-то время из состояния зануды, дать ему подышать свободно, без рамок.

– Торчите от театра, значит, Ледник не единственное место, куда вы ходите?

– Обожаю наш молодёжный театр, хожу на спектакли со столичными звёздами (когда мне нравится актёрский состав). Театр в Леднике только открываю для себя. “Торчки» пока вторая постановка, на которой была. Первая – “Человек из Подольска”. Необычная и весьма глубокая. А Митя Зимин меня, конечно, ошарашил. Я часто высказываюсь, что не люблю НЭТ. В общем-то нелюбители этого театра могут туда же отправить и Зимина. Но это разные вещи совсем. Для меня, во всяком случае. Всё что 18+ в “Торчках” имеет смысл, работает на идею пьесы. Оно является частью личностей героев. А не просто: “Давайте-ка со сцены скажем слово пи-пи-пи… Мы же экспериментаторы… “

– В чем преимущество локального театра с малой сценой?

– Локальный театр с малой сценой, очевидно, ближе к зрителю. Там чувствуешь себя гостем у радушных хозяев, которые стремятся, чтобы ваша встреча запала в душу, запомнилась, а сказанное хотелось осмысливать. Возникает диалог с залом глаза в глаза, где зритель – действующее лицо, без которого спектакль точно не может состояться. Но сейчас, когда я уже ответила Вам, поняла, что нет разницы между “типами” театра. Всё-таки описанное мной зависит от актёров и режиссера, а потому может быть или не быть на любой сцене.

Марк Лешкевич, поэт-слэмер о участии в спектакле «Торчки»

– Можешь дать комментарий к пьесе“Торчки“. Как тебе работалось с Митей Зиминым. Что открылось и в плане смысловом и актерском?

– Что увидел в пьесе? Сексуальную неудовлетворенность, русский космос, искусство и галлюцинации. Галлюцинации, разные: умные и простые. Троллинг богемы увидел и официальной «культурки». Издевательство над обывателем – к тому же, крупным планом.

Как работалось с Митей Зиминым? Охуенно.

Что открылось в актерском плане? Не открылось, но ПОДТВЕРДИЛОСЬ: что нельзя делать в жизни, разрешено делать на сцене – можно приблизительно всё. Например, я всегда хотел выпить гуашь из граненного стакана и облизать дверное стекло в уборной, долго не получалось это сделать и вот наконец-то сделал.

Раз ты играл с Митей, наверняка, согласен с его точкой зрения. Есть ли в пьесе не только критика богемы? Могут ли в одной постановке сочетаться и положительные и отрицательные позиции?

– Положительное в пьесе — высмеивание самого себя, оно же критика. “Торчки” — это не совсем современная пьеса. Она находится чисто в дискурсе постмодерна, который на сегодняшний день уже полностью изжил себя. В пьесе есть и ирония, и воспроизведение “старого” на новый лад, создание СВОЕГО мира, и гиперреальность. Собака в роли МарьИвановны — бюрократки от искусства – все знают как она выглядит: училка русского языка в сельской школе, с таким бесформенным коконом на голове и в нелепом “деловом” костюме, — это же чистейший симулякр! Таким образом, мы не можем здесь разделять мух от котлет. “Торчки” — это пьеса Мити Зимина, нужно смириться и расслабиться, в ней нет ничего злого.

Анна Белякова, руководитель «Театра в Леднике»

– Мои впечатления? Что эта пьеса элитарная. То есть не все в состоянии понять довольно сложный для восприятия текст, несмотря на то что мы пьесу в процессе репетиций стилизовали в комедию, фрагменты были собраны в единую ткань и сами рассказы напоминали клоунские репризы. Эдакие клоуны Бим и Бом: грустный клоун и веселый клоун, быстрый и медленный. Но вся философия,культурные пласты, которые были заложены в пьесе из Митиной головы, конечно, просочились внутрь и усложнили текст. Театр абсурда вообще не каждый зритель способен воспринять, но атмосферу почувствовали практически все зрители. Я бы назвала эту атмосферу – умное веселье: немножко провокативности, немножко снобизма, немножко добра, цинизма и романтизма. В целом это был неплохой коктейль, который одним ударил в голову, другим по голове.

-/-

Мне же было занятно наблюдать как из хаоса рождается гармония и как люди наполняют произведение своей энергией и силой, как сильно всё меняется в процессе репетиций. До конца было не ясно, что в итоге получится, на спектакле было столько импровизации, что я смотрела почти как зритель. Смотрела как артисты сморкаются в деньги, пьют краску и устраивают перепалку не по тексту. Митины рассказы нельзя было не вытащить на свет божий,они очень театральны. Отдельное спасибо надо сказать Игорю Мишину за работу с Митей и Марком по части актерского мастерства и за гениальную идею финала с мопсом.


Текст: Александр Ермишкин

Фото: Анна Степнова, Юлия Кузнецова

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.